Абу Джафар Мухаммад ибн Йакуб Кулейни, известный как «сикату ль-ислам» («достоверный передатчик Ислама»), «раису ль-мухаддисин» («глава хадисоведов»), «рави» («передатчик») и «багдади» («учёный из Багдада»), родился в третьем веке хиджры в одном из селений Рея под названием Кулейн в учёной семье. К сожалению, точная дата его рождения неизвестна. Но некоторые исторические свидетельства показывают, что шейх Кулейни родился незадолго до или после рождения Имама времени (да ускорит Аллах его приход!), то есть около 255 года по хиджре. Бахр аль-Улум предполагает, что Кулейни родился после смерти Имама Хасана Аскари (260 г.).
Семья Кулейни считается обладающей знаниями и добродетелями. Его отец, могила которого находится в деревне Кулейн, а также его дядя Абуль-Хасан Али ибн Мухаммад, известный как Аалан, Мухаммад ибн Акиль Кулейни, а также Ахмад ибн Мухаммад, который был главой шиитской юриспруденции во времена аббасидского халифа Муктадар Биллаха – все они были среди учёных и предводителей шиитов.
Родные места Кулейни, то есть город Рей, который был намного шире нынешнего Рея и простирался до окрестностей Кума и Казвина, был покорён исламской армией во времена второго халифа. Вскоре, в результате возникновения различных богословских и правовых сект, данная область стала подвергаться непрерывным конфликтам и гражданским войнам. Это, наряду с различными стихийными бедствиями, такими как наводнения, землетрясения и широко распространенные болезни, привело к тому, что научная и культурная история Рея во втором и третьем веках погрузилась в смуту. По этой причине в истории сохранилось не так много сообщений о подробностях жизни, образования и юности Кулейни до периода, когда он предпринял шаги по составлению своего сборника.
Из того, что некоторые шиитские старейшины попросили Кулейни составить сборник хадисов, известный как «Кафи», а также из того, что на написание этой книги ушло двадцать лет, а Кулейни прожил семьдесят четыре года, можно увидеть, что он начал составлять «Кафи» в возрасте от сорока до пятидесяти лет. Он должен был иметь в эти годы видное научное положение, чтобы, во-первых, шиитские старейшины попросили его составить такую книгу (понятно, что такой запрос мог быть обращён только к человеку, чей научный статус и превосходство над всеми были очевидны); во-вторых, сам по себе такой фундаментальный труд, как «Кафи», свидетельствует о его высоком научном положении.
Из всего этого можно заключить, что Кулейни с 255 по 300 годы хиджры на своей родине Рей изучал исламские науки со своим отцом и старейшинами. Из того, что писали о нём учёные и биографы шиитов и суннитов, упоминая его как главу хадисоведов и авторитета шиитов в его эпоху, можно сделать вывод, что в эти годы, особенно во время его работы над сборником «Кафи», то есть между 300 и 320-ми годами, он был наделён высоким научным и духовным положением среди шиитов. Это становится более очевидным, если мы учтём, что он пользовался почетом и уважением у старейшин обоих течений (шиизма и суннизма) и преподавал в ад-Дарб после того, как закончил «Кафи» в 327 году, то есть за два года до своей смерти.
Шейх Кулейни скончался в Багдаде в 328 или 329 году, и Мухаммад ибн Джафар Хусейни, Абу Хайрат, прочитал над ним намаз. Он был похоронен в Багдаде в гробнице Маулавийя. Спустя годы после его смерти фанатичный правитель Багдада приказал разрушить могилу Кулейни из-за своей ненависти к шиизму. Однако после того, как он узнал о том, что его святое тело сохранилось в целости и не разложилось, он снова велел построить купол и двор на могиле Кулейни.
У шейха Кулейни, помимо «Кафи», есть и другие книги, а именно: 1) «Опровержение карамитам», 2) «Письма Имамов», 3) «Толкование снов», 4) «Книга риджаля», 5) «Что сказано об Имамах в стихах», 6) «Книга украшений», 7) «Даваджин ва раваджин».
Насчитывается до 50 учителей Кулейни, от которых он передавал хадисы. Вот некоторые из них: 1) Абу Бакр Хаббал; 2) Ахмад ибн Идрис ибн Ахмад (Абу Али Ашари); 3) Ахмад ибн Абдулла ибн Ахмад ибн Мухаммад ибн Халид Барки; 4) Али ибн Хусейн ибн Бабавей Кумми (отец шейха Садука); 5) Ибн Фаррух Саффар – автор «Басаиру Дараджат»; 6) Мухаммад ибн Аттар; 7) Касим ибн Ааля; 8) Али ибн Ибрахим Кумми; 9) Ахмад ибн Идрис; 10) Ибн Укда. Выглядит так, что среди учителей шейха Кулейни наибольшее влияние на него оказали Али ибн Ибрахим Кумми (автор известного тафсира) и Мухаммад ибн Яхья Ашари.
Среди учеников Кулейни также есть несколько известных шиитских учёных. Вот некоторые из них: 1) Абу Абдулла Ахмад ибн Ибрагим, известный как Ибн Аби Рафиа Сеймури; 2) Абу ль-Касим Джафар ибн Кулавей (367 г.), автор «Камилу зиярат»; 3) Абу Мухаммад Харун ибн Муса Телакбари (385 г.); 4) Абу Галиб Ахмад ибн Мухаммад Зарари (368 г.); 5) Мухаммад ибн Али Маджилавей Кумми; 6) Абу Абдулла Мухаммад ибн Ибрахим ибн Джафар аль-Катиб Нумани, известный как Ибн Зейнаб, который был из числа приближённых учеников шейха Кулейни и записал книгу «Кафи»; 7) Абу Абдуллах Мухаммад ибн Ахмад ибн Када Сафвани, живший в Багдаде и считавшийся близким учеником Кулейни. Он также записывал книгу «Кафи».
Слова учёных шиизма о шейхе Кулейни
Все учёные шиизма отзывались о шейхе Кулейни с похвальбой и признанием его огромных заслуг. Особенно они почитали его за то, что он собрал самую важную книгу шиитских хадисов. Приведём несколько отзывов о нём:
1. Наджаши пишет: «Кулейни был шейхом и выдающейся фигурой шиитов в Рее в своё время, и он является самым надежным и верным человеком в хадисах. Свою большую книгу под названием «Кафи» он писал двадцать лет»[1].
2. Шейх Туси пишет в своей книге «Риджаль»: «Мухаммад ибн Йакуб Кулейни, известный как Абу Джафар Авар, является учёным с высоким положением и знатоком хадисов»[2]. Он также упоминает его в «Фехресте» как «достоверного, знающего хадисы».
Ибн Шахр-Ашуб (588 г.), Алламе Хилли (726 г.), Ибн Давуд (707 г.), Тафарши в «Накд ар-риджаль» (11 век), Мухаммад ибн Ардабили (1101 г.) в «Джами руват» и аятолла Хои в своей энциклопедии «Риджаль» подтвердили это, упомянув слова Наджаши и Шейха Туси.
Алламе Мухаммад Таки Маджлиси (первый Маджлиси) говорит, восхваляя Кулейни: «Поистине, среди наших ученых нет никого подобного Кулейни, и всякий, кто посмотрит на хадисы и устройство его книги, поймёт, что он был поддержан Всевышним Аллахом»[3].
Хунсари пишет в «Роузат аль-джаннат»: «Он, воистину, доверенный ислама и наставник старейшин и старейшина ученых, в надёжности которого нет никаких сомнений»[4].
Алламе Бахр аль-Улюм, восхваляя Кулейни, говорит: «Он – надёжный ислама и шейх шейхов, защищающий шиизм во время сокрытия Имама (А). Он – тот, в достоинствах которого согласны и друзья, и враги»[5].
Шейх Аббас Кумми так говорит о положении Кулейни: «Он – славный шейх, глава людей и опора хадисоведов, защищающий шиизм во время сокрытия Имама (А)»[6].
Помимо шиитских ученых, ряд суннитских учёных также упоминали Кулейни как шиитского авторитета и пропагандиста религии Ахль уль-Бейт (А). Ибн Макула в «Икмаль аль-Камаль» упомянул Кулейни в разделе под заголовком «Шиитские хадисоведы и ученые их религии», а Ибн Асакир в своей истории упомянул его под тем же заглавием.
Захаби описывает Кулейни следующим образом: «Шейх шиитов, учёный имамитов, обладатель книг»[7].
Ибн Хаджар считал Кулейни одним из лидеров шиитских ученых во время правления Муктадира Билляха, а Ибн Асир представил его как «обновителя имамитов» в начале третьего века. Хейрудин Заркали говорит о Кулейни: «Имамитский факих, был шейхом шиитов в Багдаде»[8].
Из этих оценок можно понять два момента: 1) Кулейни в свою эпоху был одним из наиболее выдающихся учёных шиизма в Рее и Багдаде; 2) Кулейни был выше всех хадисоведов своего времени в познании хадисов, их передаче и понимании.
Независимо от исторических свидетельств, а также работ, сообщающих о Кулейни в историческом контексте, комментарии, которые он иногда приводил под некоторыми хадисами, являются хорошим показателем широты его знаний. Для пояснения приведём некоторые примеры:
1. Мы знаем, что у Имама Али (А) есть множество проповедей на тему единобожия, часть которых приведены в «Нахдж уль-Балага» и в «Усуль Кафи». Сейид Рази представил 186-ю проповедь Имама (А), начинающуюся такими словами: «Не признал Его единства тот, кто придал Ему качества, и не постиг Его истины тот, кто уподобил Его», как наиболее всеобъемлющую проповедь в области монотеизма. Он говорит по этому поводу: «Эта проповедь содержит такие основы познания, какие не содержит никакая другая хутба».
С другой стороны, Кулейни приводит в «Кафи» другую длинную проповедь Имама (А) о таухиде, начало которой следующее: «Хвала Аллаху, Единому, Единственному, Самодостаточному». После приведения этой хутбы он пишет: «Эта проповедь относится к числу известных проповедей Имама (А), так что люди массы тоже знают её, и она распространена среди них. Этой проповеди достаточно для человека, изучающего единобожие, если он подумает о ней и поймёт её содержание. Если язык джиннов и людей сойдётся, и среди них не будет языка Пророка, и они захотят описать единобожие, как описал его Имам (А), клянусь жизнью моих родителей, они никогда не смогут этого сделать. И если бы Имам (А) не приподнял завесу тайн монотеизма, они бы никогда не узнали, по какому пути им следует идти в этом вопросе»[9].
Если мы сравним эти две проповеди, то увидим, что точка зрения Кулейни об указанной проповеди ближе к истине, чем точка зрения Сейида Рази.
2. Одна из самых сложных тем, касающихся божественных атрибутов, заключается в том, как различать атрибуты сущности и атрибуты действия. Трудности этой темы проявляют себя в случаях таких божественных атрибутов, как Воля (ирада). Ибо если Воля есть один из атрибутов сущности, то из-за изменений, которые входят в понятие Воли, необходимо допустить наличие изменений в божественной сущности. С другой стороны, так как этот атрибут относится к атрибутам совершенства, если отнести его к атрибутам действия, то в таком случае необходимо будет признать божественную сущность лишённой некоторых сторон совершенства.
С самого начала между мусульманскими богословами существовали разногласия по данному вопросу. Конечно, сегодня, по прошествии столетий, истина по этим темам во многом раскрыта в результате обширных исследований. Однако в эпоху шейха Кулейни – а это третий век по хиджре, который являлся средоточием подобных богословских споров, – его опыт в виде наличия ясной точки зрения и отстаивания её крайне ценен и достоин восхищения. Шейх Кулейни в тридцать шестой главе «Книги Таухида» из «Кафи» упоминает Волю как атрибут божественного действия и на основании этого цитирует хадисы от Имамов (А). Затем в отдельной главе под названием «Слова о сифатах сущности и сифатах действия» он предлагает ясные критерии для различения между этими сифатами. Приведём его слова:
«Обе вещи, которые вы считаете атрибутами Бога, если они являются экзистенциальными атрибутами, то это – атрибуты действия. Объяснение этого таково: вы говорите о сифатах существования: Он желает чего-то или не желает чего-то, что-то любит и на что-то сердится, с чем-то согласен и что-то ненавидит. А если бы воля была одним из сифатов сущности, как знание и сила, тогда то, чего Аллах не желает, противоположно тому, что Он желает. А так как какой-то недостаток или противоположность, относящееся к признакам бытия и небытия, не относятся к воле, то получается, что воля есть один из сифатов действия…
Разве вы не видите, что мы не находим в существовании ничего, чего бы Бог не знал или на что не был бы способен? Таковы вечные атрибуты сущности Бога: мы не можем описать Аллаха через силу и слабость, знание и невежество, глупость и мудрость, достоинство и унижение. Но в то же время можно сказать: Бог любит всякого, кто повинуется Ему, и ненавидит всякого, кто ослушивается Его. Как передано в дуа: “О Аллах, будь доволен мной и не будь в гневе на меня, возлюби меня и не делай из меня врага!ˮ. Но мы не можем сказать об Аллахе: Он может знать, а может и не знать… Таким образом, Воля есть один из атрибутов действия. Разве вы не видите, что можно сказать: этого Он хотел, а того не хотел?»[10]
В этом глубокомысленном замечании, свидетельствующем о широте и глубине его познаний в богословии, шейх Кулейни использует два признака для различения сифатов сущности и сифатов действия: 1) Сопоставление между сифатами действия по типу противопоставления и бытийных признаков, например: хотеть или не хотеть. В то время как противопоставление между атрибутами сущности есть противоречие, например, противоречие между знанием и невежеством; 2) Сифаты действия могут быть отрицаемы и отделены от сущности, тогда как сифаты сущности не могут быть отделены от сущности. Например, мы можем сказать: «Он любит одно и не любит другое», но не можем сказать: «Он знает одно и не знает другое».
Краткое знакомство с «Усуль Кафи»
«Кафи» – первое и наиболее важное собрание шиитских хадисов (джами’), составленное шейхом Кулейни в третьем веке хиджры в течение двадцати лет научных усилий. Эта книга была опубликована в восьми томах, два из которых посвящены вероубеждению и ахляку. По этой причине они называются «Усуль» («Основы», «Принципы»). А пять томов посвящены юриспруденции и фикху, которые были обозначены как «Фуру Кафи» («Ответвления Кафи»). Один том включает в себя хадисы на различные темы, такие как толкования аятов Корана, советы и проповеди. Он был назван «Рауда» («Сад»), поскольку похож на сад, из которого можно почувствовать запах учения Ахль уль-Бейт (А).
В «Кафи» 36 книг и 326 глав. Существуют разные мнения о количестве хадисов в «Кафи». В целом считается, что количество хадисов «Кафи» составляет 16199. Но некоторые считают, что их 15503 или 15328. Доктор Хусейн Али Махфуз во введении к «Кафи» утверждает, что количество хадисов в этой книге составляет 15176, а Алламе Маджлиси в «Мират аль-укуль» говорит, что в «Кафи» 16121 хадис. По неоднократному подсчету автора, основанному на нумерации хадисов «Кафи», согласно бейрутскому изданию и исследованиям покойного Мухаммада Махди Шамсуддина, число хадисов «Кафи» составляет 15355.
Жизнь шейха Кулейни, как уже упоминалось, пришлась на окончание эпохи прямого присутствия Имамов и начало Малого Сокрытия. В действительности, трудолюбивые ученые-хадисоведы и до него в течение многих лет, от эпохи Повелителя верующих Али (А) до эпохи Имама Хасана Аскари (А), особенно в эпоху Имамов Бакира и Садыка (А), записывали Сунну Ахль уль-Бейт (А), дабы это драгоценное наследие осталось для последующих поколений.
Одним из результатов этих замечательных усилий стало создание ранних и лишённых систематичности произведений, названных «Усуль арбаа миа» («Четыреста основ»). Хотя великие учёные, такие как Ахмад ибн Мухаммад ибн Халид Барки (274 г.), Мухаммад ибн Саффар (290 г.), Хумейри Кумми (300 г.), написали книги, соответственно: «Махасин», «Басаиру дараджат» и «Курб уль-иснад», но, учитывая объем шиитского нарративного наследия, оставшегося за два с половиной столетия, а также недостаточную полноту этих книг, составление книги, способной объединить эти фрагментированные ранние источники, казалось с каждым днем все более необходимым.
На самом деле хадисы столкнулись с тремя основными проблемами во времена шейха Кулейни:
1. Пройдя стадию записывания, они имели место в виде бессвязных и неорганизованных сочинений, которые должны были быть систематизированы знатоком хадисов. На самом деле ни у кого не было доступа к каким-либо исчерпывающим и связным источникам в области богословия, чтобы найти ответы на свои вопросы в те времена, а эта работа требовала научной всесторонности, огромного терпения и большого количества времени. Из этого мы можем понять, почему такой выдающийся хадисовед и лидер мухаддисов, как шейху ль-ислам Кулейни, потратил двадцать лет своей жизни на составление своего сборника.
2. Хадисы являются после Корана наиболее фундаментальным источником, которым будут руководствоваться будущие поколения наряду с Книгой Аллаха. В эпоху Кулейни это наследие переходило из рук в руки совершенно разрозненно и бессвязно, и, вероятно, многие из ранних источников хадисов в виде так называемых «Усуль» («Основ»), записанных сподвижниками Имамов (А), вследствие различных трагических событий и отсутствия издательского дела, были потеряны ещё до эпохи Кулейни.
Жизнь Кулейни считается золотой эпохой. С одной стороны, время создания подобных источников подошло к концу с началом Сокрытия, потому что от самих Имамов (А) перестали приходить новые хадисы, а с другой стороны, если бы никто не организовал разрозненное наследие в такую критическую эпоху, было бы неизвестно, сколько из него дойдёт до будущих поколений. Конечно, Сейид Рази (406 г.) приложил достойные усилия в этой области в пятом веке хиджры, т.е. через столетие после Кулейни. Он собрал часть речей Имама Али (А) в виде книги под названием «Нахдж уль-Балага». Но если бы он собрал все его речи, сегодня у нас была бы другая «Нахдж уль-Балага», и мы получили бы доступ к большим тайнам в различных областях религии, особенно в истории халифата.
Не следует забывать, что Мухаммад ибн Али ибн Бабавей Кумми, известный как шейх Садук, в четвертом веке собрал книгу о принципах веры под названием «Мадинат уль-ильм» («Город знания»), которую называли пятой основной книгой шиизма наряду с четырьмя другими. Этот сборник просуществовал до эпохи Шейха Бахаи в 10 веке, но внезапно исчез из досягаемости всех и, несмотря на неустанные усилия Алламе Маджлиси, не было найдено никаких его следов. Итак, поскольку даже кодифицированная книга, как «Мадинат уль-ильм», исчезла в ходе времени, то, если бы не усилия шейха Кулейни по составлению первого сборника хадисов, что случилось бы с теми разрозненными и некодифицированными источниками?
Усилия и заслуги Кулейни по записи, сохранению и передаче шиитского наследия огромны. Все, кто извлёк пользу из хадисов Ахль уль-Бейт (А), в долгу перед ним. Ибо, если бы сборник «Кафи» не был создан, возможность реализации всех этих благословений и руководства по прямому пути не была бы реализована.
3. Хадисы, переданные от Имамов (А), зачастую были и остаются противоречащими друг другу внешне или внутренне, по ряду естественных причин, таких как: ошибки и заблуждения передатчиков, исправления, передача хадисов по смыслу, или вследствие некоторых особых причин, таких как отмена шариатских положений и их замена другими положениями, наличие метафор, необходимость соответствовать уровню аудитории, такыйя. Эти явления, наряду с наличием в хадисах общего и частного, безотносительного и относительного значений, приводят внешне к наличию в хадисах несоответствий и несогласованности. Даже сейчас, несмотря на то, что прошли многие столетия, начиная с эпохи компиляции и заканчивая фундаментальными усилиями великих ученых хадисоведения и других смежных наук, вышеупомянутые явления всё ещё имеют место. По этой причине усулитские факихи при исследовании данного типа хадисов используют такие приёмы, как таадуль и тараджих, и в настоящее время этому вопросу посвящена значительная часть дискуссий науки об усуле. Потому что, с одной стороны, вынесение любой фетвы и постановления зависит от приведения шариатских доказательств, основную часть которых составляют как раз хадисы, а с другой стороны, наличие противоречий в хадисах делает невозможной опору на них без разрешения этих противоречий.
В пятом веке шейх Туси написал книгу «Тахзиб аль-ахкам». Несмотря на составление таких сборников, как «Кафи» и «Ман ля йахдуруху ль-факих», своим основным мотивом при составлении этой книги он считает необходимость разрешения противоречий в содержании хадисов. От этого периода мы отправляемся во времена шейха Кулейни, то есть два столетия прежде этого, когда еще не было составлено ни одного сборника хадисов и над ранними хадисами царил беспорядок. Хадисы в разных областях и сказанные по разному поводу, либо сказанные в такыйе, либо обращённые к противникам шиизма, не были отличены друг от друга. Всё это закрывало пути к нахождению истины для людей, ищущих истину, а также прокладывало путь к лжи тем, кто желал её. Именно по этой причине шейх Кулейни считал своей обязанностью упорядочивание этих различий и приведение их к общему знаменателю. И он в значительной степени выполнил эту задачу, хотя, конечно, усилия любого человека, не являющегося непорочным, не могут обойтись без ошибок.
Таким было положение с хадисами в эпоху шейха Кулейни, который не может считаться невежественным или безразличным к данным фактам. То, что шейх Кулейни перечислил во введении «Кафи» в качестве побудительных мотивов для составления этого сборника, показывает его знание и веру, а также его усердие в отношении этих фактов. И если говорят, что, как он говорит во введении, письмо брата по вере было мотивом для составления «Кафи», то это неполная картина перед лицом всех фактов того времени. При глубоком анализе указанное письмо следует рассматривать как ту искру, которая зажгла светильник мысли Кулейни и привела его к большому двадцатилетнему труду и усилиям.
Шейх Кулейни говорит об этом в предисловии к «Кафи»:
«О брат! Мне стало известно о жалобе, которую ты выдвинул против людей времени, что они идут на компромисс друг с другом из-за невежества и соучаствуют в развитии пути джахилийи, пока знание не приблизится к тому, чтобы исчезнуть и быть искоренённым… Ты упомянул, что у вас есть проблема с некоторыми вещами, что вы не понимаете истины из-за различия в хадисах, и что у вас нет доступа к доверенному ученому, дабы поговорить с ним. И вы сказали, что хотели бы иметь книгу, которая содержит все части науки о религии, так чтобы она удовлетворила нужду ищущего знания и стала источником прямого руководства»[11].
Имя человека, написавшего письмо и названного «братом в религии», неизвестно. Некоторые предполагают, что им был Мухаммад ибн Ахмад ибн Абдуллах ибн Кадаа Сафвани или Мухаммад ибн Нумани. В любом случае, после такого письма, которое свидетельствует о наличии определённых проблем, требующих разрешения, шейх Кулейни начинает большую работу по составлению «Кафи». Из содержания данного письма можно понять три момента:
1. Этот человек, который, конечно же, должен быть человеком знания, пишет письмо шейху Кулейни по поводу религиозных проблем, связанных с хадисами, и просит его разрешить вопрос различий в хадисах и составить книгу в качестве справочного материала и источника руководства. Отсюда можно понять, что шейх Кулейни был известен как выдающийся ученый и знаток хадисов ещё до составления «Кафи». Если вы также обратите внимание на то, что двадцать лет своей жизни он посвятил составлению «Кафи», и этот труд был выпущен еще при его жизни, и части его преподавал сам Кулейни, когда он прибыл в Багдад, то можно сделать вывод, что шейху Кулейни было около сорока лет, когда он начал составлять «Кафи». В данном случае работа по адекватной компиляции началась с 295 г. хиджры и продолжалась до 315 г. хиджры. И до 329 года, т.е. года смерти Кулейни, при жизни автора ею пользовались ученые и шииты в течение четырнадцати лет.
2. В тексте ответа самого Кулейни два пункта упоминаются в качестве религиозных проблем: во-первых, хадисы противоречивы, и эти противоречия затрудняют доступ к истине; во-вторых, из признания автора письма, что он хочет книгу, которая включает в себя все части науки о религии, можно понять, что такой всеобъемлющей книги в то время не существовало. И без сомнения, если бы имела место такая всеобъемлющая книга, как «Кафи», этот человек никогда бы не обратился с такой просьбой. Содержание письма ясно показывает, что представленный нами анализ состояния хадисов в эпоху шейха Кулейни полностью соответствует историческим фактам. В ходе этого анализа стало ясно, что в начале третьего века из-за фрагментарности первичных сборников хадисов, вдобавок к нарастанию различий в хадисах, не проводилось работы по комплексной организации этих источников, и работа шейха Кулейни была первой в этой области.
3. Предложение «и вы сказали, что хотели бы иметь книгу, которая содержит все части науки о религии, так чтобы она удовлетворила нужду ищущего знания и стала источником прямого руководства» – показывает, что этот человек в своем письме просил о сборе и систематизации хадисов во всех областях исламских наук и знаний, и что среди четырёх книг только «Кафи», помимо ответвлений, также обращается к основам. Фактически, из данной части письма следует, что проблема противоречий и отсутствия всеобъемлющего источника не ограничивается только сферой постановлений и юриспруденции, но также включает области теологии, изучения сиры Пророков и Имамов (А), моральных вопросов и так далее.
Шейх Кулейни в заключительной части своего предисловия сообщает следующее: «Мы несколько расширили книгу Довода, хотя и не завершили ее так, как она того заслуживает, ибо мы не хотели уменьшать все её преимущества, и я надеюсь, что Всевышний облегчит нам исполнение этого намерения, так что, если позволит время, я напишу более подробную и полную книгу, чем эта, дабы отдать должное данной теме»[12].
Из этого отрывка следует вывод, что, несмотря на широту повествований Книги Довода, которая содержит в себе большинство моментов «Усулу Кафи», большее количество таких хадисов было доступно Кулейни, который ради краткости воздержался от их приведения.
Шейх Кулейни при составлении «Кафи» воспользовался «Четыреста Усуль» и другими источниками хадисов, которые были в основном доступны в библиотеке его учителя хадисов (Али ибн Ибрахима Кумми). Во введении к книге он говорит, что придерживался следующего правила: приводить хадисы, не противоречащие Книге Аллаха и соответствующие иджме, а там, где он не видел способа предпочтения, выбирал один из двух противоречивых хадисов, который, по его мнению, был ближе к истине. Таким образом, он старался избегать приведения противоречивых хадисов, которые затрудняли бы понимание и оценку. Хотя Кулейни подвергался критике из-за того, что он действовал на основании собственного иджтихада при отборе хадисов и избегал приведения всех хадисов на суд будущих поколений, но, в любом случае, он собрал «Кафи» по просьбе брата по вере, чтобы разрешить разногласия и конфликты по поводу хадисов. Таким образом, книга «Кафи» написана в соответствии с упомянутой целью, и эта критика отвергается.
Книга «Кафи» получила высокую оценку многих учёных и экспертов из-за ее исторического новаторства, относительной полноты и точности в выборе хадисов.
Шейх Муфид считал «Кафи» одной из самых важных и полезных шиитских книг[13]. Шахид Авваль утверждал, что среди имамитов нет подобной книги, написанной в области хадисов[14].
Шахид Сани говорит, восхваляя «Кафи»: «Книга “Кафиˮ – ясный и чистый источник, и, клянусь своей жизнью, никто не написал книги, сравнимой с ней! Из этой книги можно понять достоинство и величие шейха Кулейни»[15].
Садр аль-Муталихин объясняет причину выбора «Кафи» в качестве сборника хадисов для своего толкования тем, что эта книга стоит выше всех других сборников хадисов. Мухаккик Сани также считает, что книга «Кафи» – это великая книга хадисов, подобной которой нет[16].
Фейз Кашани во введении к «Вафи» отзывается о «Кафи» следующим образом: «Кафи – лучшая, наиболее полная и прекрасная книга, из-за того, что она концентрируется на основах и оставляет ненужные вещи»[17].
Алламе Маджлиси считает «Кафи» самым полным, лучшим и достойным трудом имамитов. Сейид Бахр аль-Улум, упоминая хадис от Пророка (С), в котором сказано, что в каждом столетии Аллах посылает обновителя религии, пишет: «То, что говорят Ибн Асир и другие, что шейх Кулейни был обновителем шиизма в третьем веке, является истиной, которую Аллах открыл через их языки. Всякий, кто прочитает “Кафиˮ и поразмыслит над этой книгой, поймёт, что Кулейни является примером данного хадиса. Ибо “Кафиˮ – благородная книга, несущая огромную пользу, уникальная, превосходящая все книги хадисов, из-за хорошего порядка и точности в передаче»[18].
Шейх Ага Бозорг Техрани, великий шиитский библиограф, представил «Кафи» как самую надежную книгу среди четырёх главных книг шиитов, эквивалента которой не существует.
Эти похвалы, исходящие от самых выдающихся шиитских мыслителей, речи которых основаны на научных основаниях и далеки от всякого преувеличения, указывают на величие и высокое положение «Кафи». Со слов знающих, достоинства «Кафи» сводятся прежде всего к трём пунктам:
1. Все эксперты подчеркивали надёжность, важность и полезность этой книги;
2. Большинство экспертов говорили, что «Кафи» превосходит все сборники с точки зрения совершенства и полноты, и среди шиитов не было написано подобной книги;
3. В отзывах некоторых учёных подчеркивалось новаторство «Кафи» и превосходство над другими книгами, входящими в «Четырёхкнижие» (Арбаа).
Особенности и характеристики «Кафи»
Хотя «Кафи» является первым всеобъемлющим шиитским сборником, который из-за отсутствия образца должен был бы сталкиваться со многими проблемами, эта книга не только имеет малое количество недостатков, даже по сравнению с другими книгами «Четырёхкнижия», но и обладает замечательными преимуществами, из которых мы упомянем следующие:
1. Относительная полнота.
Как мы ещё упомянем в обзоре сборников «Ман ля йахдуруху ль-факих», «Тахзиб» и «Истбасар», их составители, в силу некоторых причин, собирали и систематизировали лишь фикховые хадисы, а также хадисы в области ахляка и сунны, оставив хадисы в области вероубеждения (хотя шейх Садук составил сборник «Мадинату ль-ильм», который, скорее всего, содержал хадисы по вероубеждению, оставив хадисы по фикху). А потому книга «Кафи» занимает более высокое положение по сравнению с этими книгами из-за ее относительной полноты.
2. Удачное расположение глав.
«Кафи» является первым сборником шиитских хадисов, и шейх Кулейни не имел доступа к какому-либо всеобъемлющему сборнику до него, чтобы он мог организовать хадисы, следуя ему как образцу и устраняя его недостатки. Однако, глядя на главы этой книги, можно сделать вывод о хорошем вкусе и всестороннем подходе шейха Кулейни к организации и сортировке хадисов. А потому Алламе Маджлиси был прав, говоря: «Поистине, среди наших ученых нет никого подобного Кулейни, и всякий, кто посмотрит на хадисы и устройство его книги, поймет, он был поддержан Всевышним Аллахом»[19].
Это становится очевидным, например, при сравнении «Кафи» как первого шиитского сборника с «Сахихом» Бухари как первой и самой важной книги среди суннитских «шести Сахихов». Любой, кто увидит полную неорганизованность и отсутствие какой-либо связной структуры в «Сахихе» Бухари, поймет тот факт, что шейх Кулейни проделал очень значительную работу в «Кафи» с точки зрения хорошей организации и правильного расположения.
Кулейни, в соответствии с хорошо продуманным планом, поставил хадисы из «Усуль» («Основ») прежде фикховых хадисов из «Фуру», а хадисы, которые относительно разрознены, но все же содержат важные моменты с точки зрения познания, он поставил в конце книги, под названием «Рауда». В книге «Усуль» он сначала приводит хадисы о разуме и невежестве и хадисы о достоинствах знания. Затем, в книге Таухида он приводит хадисы о познании Бога, а после этого в книге Довода – хадисы о познании Пророка и Имамов. Затем следуют другие главы, такие как: «Книга веры и неверия», «Книга дуа», «Книга о достоинствах Корана» и «Книга дружбы». «Фуру Кафи» также построено в соответствии с темами – от книги очищения до книги долгов.
В конце своего введения к «Кафи» шейх Кулейни так объясняет причину предшествования книги о разуме и невежестве и книги о достоинствах знания: «Первые главы, с которых я начинаю свою книгу – это главы о разуме и достоинстве знания. Потому что разум есть та ось, которая является центром всего, и через него возводится довод и приобретаются награда и наказание»[20].
Конечно, это не означает, что расположение хадисов в «Кафи» свободно от всех недостатков. Как мы скажем во вступлении к «Вафи», Фейз Кашани представляет в своей книге новое расположение хадисов. Скорее, целью является относительная оценка «Кафи» по сравнению с другими произведениями того времени.
В соответствии с этим расположением хадисов в «Кафи» были осуществлены два основных момента, а именно:
1-2. Расположение хадисов каждой главы организовано на основе приоритета.
Хадисы в каждой главе расположены на основе двух принципов – достоверности и ясности, в порядке приоритета. Говоря более ясно: шейх Кулейни первыми приводит такие хадисы, которые с точки зрения иснада и понятности стоят выше последующих. Затем в той же главе он приводит хадисы, которые менее соответствуют этим критериям. Поэтому всякий раз, когда мы доходим до последних хадисов каждой главы, их достоверность и ясность уменьшаются
2-2. Заголовок, соответствующий хадисам каждой главы.
Некоторые из сборников хадисов шиитов и суннитов не имеют оглавления и номеров. Также они имеют недостаток в выборе названия, соответствующего хадисам этой главы. Одна из проблем книги «Васаилу шиа», по мнению аятоллы Боруджерди, состоит как раз в этом, то есть в неполном соответствии хадисов названию каждой главы. Но Кулейни, наряду с обязательством упоминать заглавия для каждой главы, уделил большое внимание выбору этих заголовков – в том смысле, что заголовки «Кафи» происходят от духа, господствующего над хадисами каждой главы. Поэтому многие специалисты считают, что мнение шейха Кулейни можно понять из упомянутых им названий глав. Так, шейх Ансари вывел фетву Кулейни по вопросу признания происхождения на этом основании. Он даже обычно приводил хадисы, не укладывающиеся в конкретное заглавие, в конце каждой главы под заглавием «Навадир» («исключения»).
3. Соблюдение принципов исчерпывающего написания.
В источниках терминологии хадисов при обсуждении условий передачи хадисов подчеркиваются два основных момента: 1) упоминание иснадов полностью; 2) упоминание точного текста хадисов (матна) и избегание приведения хадисов по смыслу.
Полное упоминание иснада позволяет будущим поколениям определять статус текста хадиса, обращаясь к источникам по риджалю и руководствуясь правилами этой науки. Пренебрежение иснадами наносит ущерб соответствующему сборнику. Так, составитель «Тафсира Айаши» – по ошибке или с целью сокращения объема – убрал иснады, и эта книга дошла до нас без иснадов, что вызывает трудности при её использовании.
Приведение же точного текста хадисов даёт основание для более ясных выводов на основе слов хадиса. Рассказанный по смыслу хадис есть в любом случае реконструированная речь Непорочного (А), и на него нельзя опираться так же, как на точный хадис со словами Непорочного (А). Одним из критических замечаний в адрес «Сахиха» Бухари является то, что в его книге много передачи по смыслу. Исходя из этого, следует признать, что «Кафи» превосходит другие сборники и даже другие книги «Четырёхкнижия» (Арбаа) в плане точности цитирования хадисов и избегания приведения хадисов по смыслу.
Была ли книга «Кафи» представлена Имаму времени (А)?
Мы знаем, что шейх Кулейни жил в эпоху Малого Сокрытия, то есть между 255 и 329 годами (год смерти Али ибн Мухаммада Самури, последнего четвёртого наиба Имама). А Имам времени (А) в этот период через особых представителей контролировал дела шиитов и распространял через них послания и призывы. С другой стороны, величие и непреходящая роль книги «Кафи», как важнейшего источника шиитских хадисов, не были скрыты от глаз Имама времени (А). Поэтому ряд ученых-хадисоведов утверждали, что книга «Кафи» была представлена Имаму времени (А), и её хадисы были одобрены Имамом (А).
По этой причине, по их мнению, все хадисы в «Кафи» являются достоверными и не нуждаются в проверке иснада и текста. Конечно, не все принимающие достоверность хадисов «Кафи» верят в обязательное представление этой книги Имаму времени (А).
Среди тех, кто убеждён в представлении «Кафи» Имаму времени (А), был Мулла Халиль Казвини, который говорит: «Имам времени (А) видел все хадисы “Кафиˮ и считал их все хорошими, и всякий раз, когда в “Кафиˮ встречается слово “переданоˮ, шейх Кулейни передал этот хадис от Имама времени (А) без посредника»[21].
Мухаддис Нури, посвятивший четвёртую главу из завершающих глав «Мустадрака» исследованию «Кафи», уверен, что существует много свидетельств предоставления этой книги Имаму времени (А) или одному из его наибов. Ссылаясь на Сейида ибн Тавуса и другие свидетельства, он пытается установить достоверность всех хадисов «Кафи».
Али ибн Тавус в своей книге «Кашф аль-махаджжа» так пишет о «Кафи» и шейхе Кулейни: «Мухаммад ибн Йакуб Кулейни жил во времена представителей Имама времени (А), то есть: Усмана ибн Саида Амри и его сына Абу Джафара Мухаммада, Абу аль-Касима Хусейна ибн Руха и Али ибн Мухаммада Самури. Кулейни скончался до смерти Али ибн Мухаммада Самури, потому что Али ибн Мухаммад Самури умер в месяце шаабан 329 года, а Кулейни скончался в Багдаде в 328 году. Итак, труды Кулейни созданы в эпоху Малого Сокрытия, в то время, когда у него была возможность подтверждать свои работы»[22].
Мухаддис Нури после приведения этой цитаты говорит: «Предварительный результат, к которому пришёл Ибн Тавус, заключается в том, что книга “Кафиˮ была передана одному из наибов и подтверждена этим наибом, и было вынесено решение относительно её подлинности и достоверности. А это – то же самое, что и удостоверение со стороны Непорочного Имама (А), поскольку книга была составлена с его разрешения и повеления. Хотя этот вывод является сам по себе предположением, которое может быть истинным или ложным и на которое нельзя полагаться для доказательства утверждения, однако знакомство с предварительными словами Ибн Тавуса вызывает полную уверенность и доверие к заявителю. Ибо шейх Кулейни был видным деятелем и шиитским авторитетом в городе, где проживал наиб Имама, и он создал “Кафиˮ с той целью, чтобы по этой книге совершали все деяния в религии»[23].
Затем он добавляет:
«Даже старейшины шиитов просили Имама времени (А) о своих мирских нуждах. Когда Абу Галиб Зарари пришел к Абу Касиму Хусейну ибн Руху Ноубахти (третьему наибу Имама) из-за спора, который у него был с женой в течение многих лет, он, не сказав о своей нужде, попросил его помолиться за него, и после этого он был удостоен чести ответа Имама времени (А): “Аллах примирит между этими мужем и женойˮ. Зарари был удивлён этим ответом, и между ним и его женой до конца жизни установилась дружба».
Затем Мухаддис Нури приводит свидетельство о том, что учёные хадисоведения удостоверяли достоверность хадисов через наибов Имама (А). Как сказано в письмах Мухаммада ибн Абдуллаха ибн Джафара Химьяри: когда Мухаммад ибн Али Шальмагани написал «Книгу таклифа», Абу Касим Ноубахти попросил, чтобы ему доставили эту книгу, дабы он мог её посмотреть, а после прочтения книги он сказал: «Всё, что есть в ней – хадисы от Имамов, кроме двух или трёх случаев, которые есть ложь на Имамов».
Кроме того, Хусейна ибн Руха Ноубахти спросили о достоверности книг Ибн Аби Азафира после его отступничества, и он ответил: «Мой ответ такой же, как ответ Имама Хасана Аскари (А) о книгах Бани Фаззаля: “Действуйте в соответствии с тем, что они передали, и откажитесь от того, что они сказали от себяˮ»[24].
Мухаддис Нури приводит также известное сообщение о том, что книга «Кафи» была представлена Имаму времени (А), и он сказал: «Этого достаточно (кафи) для наших шиитов», однако считает, что данное сообщение не имеет основы, и оно не пришло в шиитских источниках. Также Мухаддис Астарабади, который считал все хадисы в «Кафи» достоверными, подчёркивал недостоверность этого сообщения.
Мухаддис Нури, упомянув все эти предварительные моменты, приходит к следующему выводу: «Всякий, кто примет во внимание все эти доказательства, придёт к тому же заключению, что и Ибн Тавус (то есть что “Кафиˮ была представлена одному из наибов Имама)»[25].
Однако при этом надо иметь в виду то возражение, что, если бы книга «Кафи» была представлена Имаму времени (А) или одному из его наибов, то это стало бы известно всем. На это также отвечают, что другие книги, представленные Имаму времени, не вызвали большого шума самим фактом этого представления.
Доводы в пользу предоставления «Кафи» Имаму времени (А)
Из приведённых выше сведений можно вывести следующие доводы в пользу предоставления «Кафи» Имаму времени (А):
1. В одном сообщении пришло, что Имам времени (А) после предоставления ему «Кафи» сказал: «Этого достаточно (кафи) для наших шиитов».
2. Представление хадисов и книг наибу Имама (А) для выяснения их достоверности и правильности было обычной традицией среди ученых и хадисоведов в период Малого Сокрытия. А шейх Кулейни был современником наибов и жил с ними в одном городе (Багдаде).
3. Обращение к наибу и обращение к Имаму времени (А) с просьбой о личных и общественных нуждах было обычной традицией среди шиитов и ученых той эпохи. Например, Абу Галиб Зарари обратился за помощью к Имаму времени (А), чтобы решить свою семейную проблему. Теперь, учитывая важность «Кафи», можно ли допустить, что она не была представлена одному из наибов или самому Имаму (А)?
Критика доводов предоставления «Кафи» Имаму времени (А)
1. Упомянутое сообщение, как признаёт Мухаддис Нури, является просто расхожей фразой, и ни один мухаддис не считал ее хадисом. Кроме того, даже если такое предложение было произнесено Имамом (А), это не доказывает данное утверждение, потому что достаточность этой книги не указывает на достоверность её хадисов.
2. Традиция представлять книги наибам существовала в отношении тех книг, относительно которых имело место подозрение в подделке и подстрекательстве к мятежу, когда шиитские старейшины думали, что публикация этих книг, которые претендовали на передачу хадисов от Имамов (А), приведёт к отклонению шиитов. В обоих случаях, когда книги были представлены наибу, это случилось после того, как их авторы впадали в заблуждение и отклонение. Тогда как в случае с шейхом Кулейни, с его титулом «главы хадисоведов», не было такого беспокойства.
Многие хадисоведы не приняли вышеупомянутое утверждение. Алламе Маджлиси говорит по этому поводу: «Догмат некоторых высокомерных людей, которые утверждали, что вся книга “Кафиˮ была представлена Имаму времени (А), потому что Кулейни и наибы Имама жили в одном городе, является несостоятельным, потому что сам тот факт, что Имам времени (А) и его отцы (А) не отрицали такие сборники и хадисы, дает близкое к уверенности предположение, что Имамы (А) были осведомлены о таких писаниях, были довольны ими и считали их хадисы дозволенными»[26].
С другой стороны, наличие некоторых слабых или неизвестных хадисов в «Кафи» ставит под сомнение утверждение о том, что эта книга была целиком одобрена Имамом времени (А).
Конечно, не следует пренебрегать и таким важным моментом, что обязанность Имама в любое время состоит в том, чтобы не допускать уклонений и кривизны, а не в том, чтобы одобрять всё, что написано. Поэтому, если книга или произведение не вызывает серьезных отклонений, хотя и не всё её содержание верно, Имаму необязательно выражать свое четкое мнение об этом. Таким был путь Имамов в обращении с другими книгами и хадисами.
Исследование принадлежности книги «Рауда» шейху Кулейни
Если бы все обладатели пера и мысли сочли необходимым не высказывать решительных мнений без достаточного основания и надлежащего исследования, мир знания столкнулся бы с меньшими страданиями и издержками. С начала создания «Кафи» и до сих пор никто не сомневался и не видел повода для сомнений в отнесении всех томов «Кафи» к шейху Кулейни. Однако Мулла Халиль Казвини, не опираясь на ясные и окончательные доказательства и свидетельства, а исключительно на основе предположений утверждал, что книга «Рауда» не принадлежит перу Кулейни и что она написана Ибн Идрисом Хилли.
Автор «Рийаз аль-Улама» передал от него такое утверждение: «Рауда принадлежит не Кулейни, а Ибн Идрису. Однако в этой работе ему помогали несколько товарищей»[27].
Мулла Халиль Казвини не представил никаких оснований для своего заявления. И наоборот, есть много причин для критики этого утверждения и доказательства обратного. Некоторые из них следующие:
1. Наджаши (450 г.) и Шейх Туси (460 г.), описывая биографию Кулейни и перечисляя его работы, упомянули «Рауду» среди его книг. Если эта книга написана Ибн Идрисом Хилли (598 г.), то почему за столетие до него она упоминалась как одно из произведений Кулейни?
2. Иснады «Рауды» тождественны иснадам «Усуль Кафи» и «Фуру Кафи».
3. Контекст и тип расположения хадисов «Рауда» находится в гармонии с другими томами «Кафи».
Достоверность хадисов «Кафи» является одним из самых важных вопросов при исследовании данного сборника. Из примерно 16 тысяч хадисов «Кафи» только 5042 хадиса являются «сахих». Из остальных хадисов 141 являются «хасан», 1118 относятся к категории «мувассак», и 9485 хадисов являются слабыми. Это утверждение было высказано большим числом экспертов.
С другой стороны, это же утверждение было процитировано рядом суннитских фанатиков или отклонившихся как основание для нападок на самый важный источник шиитских хадисов и, как следствие, на саму идеологию шиизма. И это – те, кто даже не в состоянии принять существование одного выдуманного хадиса в «Сахих» Бухари и готов признать максимум лишь 100 слабых хадисов в нём!
И удивительно, что защитники «Сахиха» Бухари так упорно отстаивают его достоверность, однако защитники шиизма таким простым способом и с щедрой рукой считают около двух третей хадисов «Кафи» слабыми и ненадежными, а правильными и достоверными считают лишь около одной трети из них! Это сделало работу некоторых более поздних исследователей хадисов подозрительной – таких как Мохаммад Бакир Бехбуди, который в течение многих лет прилагал усилия в области хадисов, исследований и исправлений сборников хадисов. Опубликовав книгу «Сахих аль-Кафи» в трёх томах, он фактически заявил, что из шестнадцати тысяч хадисов только это количество хадисов, т.е. 4428, является достоверным. Конечно, он сделал это и в отношении других книг «Четырёхкнижия», а после протеста со стороны старейшин шиитской хаузы он счел свою работу соответствующей работе автора «Маалима» в «Мунтаки» или Алламе Маджлиси в «Мират аль-Укуль». Во введении к «Сахих аль-Кафи», которое позже было опубликовано под названием «Выборка из Кафи», он объясняет, что выбрал хадисы для «Сахиха Кафи» на основе критериев иснада и матна, таких как непротиворечие Корану, Сунне, разуму, истории и т.д.
Действительно, если автор «Маалим» считает достоверными лишь две тысячи хадисов «Кафи», как утверждает Бехбуди, а Маджлиси в делении хадисов и в объяснении хадисов «Кафи» в «Мирату ль-укуль» приводит такие заголовки «слабый», «слабый, согласно известному мнению», то почему же можно осуждать работу Бехбуди?
В ответ на это важное сомнение следует сказать, что хадисы с самого начала, с древних времен до эпохи Сейида Ибн Тавуса (673 г.) и его ученика Алламе Хилли (726 г.) делятся на две категории: достоверные (сахих) и слабые (заиф), а достоверные хадисы имеют конкретные определения и критерии. В терминах старых учёных хадис считался достоверным, если его текст был передан от Непорочного (А) и сопровождался контекстами, указывающими на его надёжность.
Сахих, по мнению ранних учёных, имеет место в трёх случаях:
1. Хадис, чье происхождение от Непорочного (А) несомненно.
2. В знании того, что хадис исходит от Непорочного (А), у него не должно быть более сильного противовеса.
3. При отсутствии достоверности в происхождении хадиса от самого Непорочного (А) должна быть определена достоверность его содержания сама по себе.
И напротив, слабый с точки зрения ранних ученых хадис имеет место в трёх случаях:
1. Неизвестно, исходит ли он от Непорочного (А).
2. Несмотря на знание о происхождении хадиса от Непорочного (А), у него есть более сильные возражения.
3. Из-за противоречия текста хадиса с несомненными основами религии его слабость является очевидной.
Вот некоторые из ранее упомянутых контекстов, которые свидетельствуют в пользу достоверности текста хадиса:
1. Передача хадиса одним из людей иджмы.
2. Наличие хадисов в одном или двух из «Усуль Арбаа Миа» («Четыреста Усуль»).
3. Согласие текста хадиса с доказательствами достоверности, такими как Коран, Сунна, иджма мусульман, иджма имамитов, доводы разума и т. д.
Ранние учёные при определении достоверности хадиса больше внимания обращали на текст, чем на иснад.
Сейид Ибн Тавус был первым, кто разделил хадисы на четыре части, изменив при этом терминологию в части достоверных и слабых хадисов. Он добавил к ним две другие категории, а именно: хорошие (хасан) и надёжные (мувассак) хадисы. С этой поры и до наших времён учёными было принято четырёх-частное разделение Сейида ибн Тавуса. В предлагаемом разделении на четыре части основное внимание обращено на иснад хадисов. Исходя из этого, только тот хадис, который связан цепочкой достоверных передатчиков с Имамами (А), будет «достоверным» (сахих). При уменьшении любого условия хадис опустится на следующий уровень.
Одной из причин, представленных Ибн Тавусом для нового разделения хадисов, является потеря ранее предполагаемых контекстов, к которым был доступ у ранних учёных, таких как наличие хадиса в одном из «Усуль Арбаа Миа». Ахбаритские факихи решительно выступали против деления хадисов на четыре части и считали это своего рода ересью и нововведением.
Оставив то, правильным или неправильным является четырёхчастное разделение хадисов, необходимо иметь в виду, что при рассмотрении сборников, составленных ранними учёными, надо исходить из двухчастного деления хадисов, из которого исходили и они сами. Ибо ранние учёные составляли свои сборники на основе этого разделения, и его имели ввиду при определении достоверности приводимых ими хадисов. Фейз Кашани говорит по этому поводу: «Авторы двух книг, “Кафиˮ и “Факихˮ – Кулейни и Садук – определяли сахих как достоверный и надежный хадис. Поэтому они считали достоверными все хадисы в своих книгах, даже если они не являются таковыми согласно терминологии более поздних ученых»[28].
К сожалению, при рассмотрении «Кафи» на этот момент обычно не обращают внимания, и те, кто ослабили почти две трети хадисов «Кафи» и объявили только одну треть из них достоверными, не уточнили, что эта оценка основана на четырёхчастном делении хадисов, которое является более поздним. Тогда как с точки зрения Кулейни и ранних учёных все или почти все хадисы «Кафи» являются достоверными.
Мухаддис Нури, процитировав распространенное мнение, говорит следующее о количестве слабых хадисов в «Кафи»: «Согласно этому, более половины хадисов “Кафиˮ являются слабыми, на которые нельзя опираться в деяниях. Но разве это мнение совместимо с тем, что “Кафиˮ является самой важной книгой шиитов, а её автор считается наиболее надёжным из мухаддисов?!»[29]
«Кафи», из-за почетного положения, которое эта книга занимает среди шиитских ученых с самого начала и до сих пор, является наиболее популярной среди книг «Четырёхкнижия». А потому большим количеством учёных были написаны различные введения, шархи (толкования) и дополнения к «Кафи». Во введении к сборнику «Бихар аль-Анвар» труды, предпринятые в отношении книги «Кафи», разделены на десять категорий, а именно: 1) исправление текста книги, 2) запись и проставление огласовок, 3) написание введения, 4) примечания и сноски к «Кафи», 5) комментарии к «Кафи», 6) комментарии к некоторым хадисам «Кафи», 7) переводы «Кафи», 8) краткие изложения «Кафи», 9) обсуждения «Кафи», 10) написание фехрестов (заголовков) к «Кафи».
Кроме того, во введении к «Кафи», написанном Хусейном Али Махфузом, он разделил работы, сделанные вокруг книги «Кафи», на четыре категории, а именно: 1) Комментарии к «Кафи»; 2) Резюме и аннотации; 3) Переводы «Кафи» на персидский язык; 4 ) Комментарий к некоторым хадисам «Кафи».
Среди работ, проделанных над этой книгой, можно отметить вычитку профессором Али Акбаром Гафари, запись и огласовки Хасанзаде Амоли. Для «Кафи» насчитывается до 29 примечаний и дополнений. Среди переводов «Усуль Кафи» можно упомянуть перевод Мохаммада Бакера Камреи и перевод Сейеда Джавада Мостафави. Также среди десяти фехрестов «Кафи» можно упомянуть фехрест Сейида Мухаммада Али Хоссейни и фехрест Абул Касима Кухпаи.
Помимо примечаний и дополнений созданы многочисленные шархи (толкования) «Кафи». Автор введения к «Бихар аль-Анвар», кроме «Вафи» и шархов к некоторым хадисам «Кафи», представил 23 шарха к этой книге, некоторые из которых существуют в виде рукописей. Среди этих шархов: шарх Садр аль-Муталихин, шарх Муллы Салиха Мозендарани, шарх Алламе Маджлиси. Они являются важнейшими шархами на эту книгу.
1. Шарх Садр аль-Муталихин на «Усуль Кафи».
Несмотря на то, что имя Садр аль-Муталихин (Муллы Садры) переплетается с исламской философией, и может показаться, что он меньше внимания уделял хадисам и откровению, однако, глядя на его семитомный тафсир к Корану и подробный комментарий, который он написал к «Усуль Кафи», видно, что его внимание к Корану и хадисам было не меньше, чем к умозрительным наукам. Из введения Муллы Садры к шарху «Кафи» становится ясно, что он пытался дать толкование только на «Усуль Кафи», а не на все книги.
Он говорит во введении, что обратился к этому труду по просьбе группы друзей и религиозных братьев, так как знает «Кафи» как лучшую книгу, собравшую хадисы[30]. К сожалению, этот шарх остался незаконченным, пояснению подверглась только часть «Книги Довода». Как явствует из объяснения исследователя книги (Хаджави), жизни автора не хватило для завершения произведения.
Алламе Абу Хасан Шеарани пишет под последним хадисом в шархе Муллы Садры, восхваляя этот шарх: «Это последний хадис, на который Садр аль-Муталихин Ширази смог дать шарх… Его шарх является первооткрывателем для всех других шархов. Потому что всё, что упоминается в других шархах, либо взято из слов Муллы Садры, либо вдохновлено содержанием его комментариев. И никто из комментаторов “Кафиˮ после этого хадиса, на котором закончился шарх Муллы Садры, не предоставил более глубокого толкования, подобного тому, что имеет место здесь – за исключением упоминания исторических событий или интерпретаций отдельных слов».
Метод Садр аль-Муталихин в шархе «Кафи» таков, что он упоминает полный текст хадиса вместе с иснадом, а затем приводит всех передатчиков, используя мнения и источники по риджалю. Затем он объясняет и интерпретирует текст хадиса, поясняя трудные слова, глубокие темы и т. д.
Шарх Садр аль-Муталихин впервые был опубликован в одном томе. Затем разделы «Китаб аль-Акль ва аль-Джахль», часть «Китаб аль-Худжа» и «Китаб ат-Таухид» были опубликованы с комментариями (исследованием) Мохаммада Хаджави.
2. Шарх Моллы Мухаммада Салиха Мазендарани (1081) на «Усуль Кафи».
Этот шарх написан на «Усуль Кафи» и опубликован в 12 томах. Во вступлении к своему комментарию Мазендарани говорит: «Я не написал толкований по всем главам… Когда я захотел собрать и обобщить, мне пришло в голову, что все хадисы этой книги выходят за рамки возможностей».
Али Акбара Гафари так характеризует этот шарх: «Этот шарх является лучшим с точки зрения своей организации и пользы, которую он приносит. Он ничего не преувеличивает и не преуменьшает».
Объяснение Моллы Салеха является смешанным объяснением. Он приводит хадис из «Усуль», затем разбирает передатчиков и переходит к толкованию текста каждого хадиса.
3. «Мират аль-Укуль» Алламе Мухаммада Бакира Маджлиси.
«Мират аль-Укуль» – единственный шарх, который полностью объяснил все хадисы «Кафи», включая «Усуль» и «Фуру». С данной точки зрения его следует считать лучшим и наиболее полным шархом «Кафи». Также его можно считать лучшей из работ Маджлиси после «Бихар аль-Анвар».
Во введении к книге Алламе Маджлиси сетует на то, что ученые его эпохи страдают от раздробленности мнений и вместо обращения к Корану и Сунне обращаются к умозрительным дискуссиям. Невежество тех, кто отрицает законы пророчества, они считают мудростью. Маджлиси говорит, что он потратил всё своё время и усилия на понимание хадисов Ахль уль-Бейт (А). По просьбе братьев по вере он собрал свои комментарии на хадисы и для начала сделал шарх на «Кафи»[31].
Согласно заявлению Алламы, он написал «Мират аль-Укуль» по просьбе своего сына Мухаммада Садика. Для разъяснения своего метода толкования он пишет следующее: «Я вкратце обращаюсь к передатчикам, объясняю трудные слова, разъясняю значение хадиса, а также передаю слова некоторых других толкователей»[32].
Алламе Маджлиси в своём шархе в начале страницы приводит текст хадиса, затем приводит категорию хадиса, такую как «сахих», «хасан», «мувассак», и поясняет достоверность или недостоверность хадиса. Затем переходит к разъяснению языковых выражений и значению хадиса. Книга «Мират аль-Укуль» содержит важнейшие сведения в области понимания хадисов. Этот шарх напечатан в 23-х томах.
К толкованиям «Кафи» также относятся комментарии Мир Дамада к части из «Усуль Кафи» и книга шейха Музаффара «Шафи фи Шарх Усуль Кафи».
| Число хадисов | Том | Число глав | Название книги |
| 34 хадиса | 1 | — | Книга разума и невежества |
| 176 хадисов | 1 | 22 главы | Книга достоинства знания |
| 215 хадисов | 1 | 35 глав | Книга единобожия |
| 1015 хадисов | 1 | 130 глав | Книга довода |
| 1609 хадисов | 2 | 209 глав | Книга веры и неверия |
| 409 хадисов | 2 | 60 глав | Книга дуа |
| 124 хадиса | 2 | 13 глав | Книга достоинств Корана |
| 204 хадиса | 2 | 30 глав | Книга дружбы |
| 340 хадисов | 3 | 46 глав | Книга очищения |
| 93 хадиса | 3 | 24 главы | Книга месячных |
| 545 хадисов | 3 | 95 глав | Книга похорон |
| 927 хадисов | 3 | 103 главы | Книга намаза |
| 277 хадисов | 3 | 47 глав | Книга закята |
| 252 хадисов | 4 | 43 главы | Добавление к Книге закята (главы о садаке) |
| 452 хадиса | 4 | 83 главы | Книга поста |
| 1486 хадисов | 4 | 236 глав | Книга хаджа и главы о зиярате |
| 149 хадисов | 5 | 32 главы | Книга джихада |
| 1061 хадис | 5 | 159 глав | Книга средств к жизни |
| 990 хадисов | 5 | 192 главы | Книга брака |
| 223 хадиса | 6 | 38 глав | Книга акыки |
| 499 хадисов | 6 | 82 главы | Книга развода |
| 114 хадисов | 6 | 19 глав | Книга отпущения рабов, управления и записей |
| 119 хадисов | 6 | 17 глав | Книга охоты |
| 74 хадиса | 6 | 15 глав | Книга забоя животных |
| 119 хадисов | 6 | 134 главы | Книга питания |
| 268 хадисов | 6 | 37 глав | Книга напитков |
| 553 хадиса | 6 | 69 глав | Книга украшения и мужественности |
| 106 хадисов | 6 | 13 глав | Книга домашних животных |
| 240 хадисов | 7 | 39 глав | Книга завещания |
| 309 хадисов | 7 | 69 глав | Книга наследования |
| 448 хадисов | 7 | 63 главы | Книга наказаний |
| 366 хадисов | 7 | 56 глав | Книга долгов |
| 123 хадиса | 7 | 23 главы | Книга свидетельств |
| 78 хадисов | 7 | 19 глав | Книга судейства и решений |
| 144 хадиса | 7 | 18 глав | Книга клятв, назра и искупления |
| 597 хадисов | 8 | — | Рауда |
[1] «Риджаль» Наджаши, С. 377.
[2] «Риджаль» Туси, С. 439.
[3] «Кафи», том 1, С. 20.
[4] «Роузат аль-джаннат», С. 522.
[5] «Фаваиду риджалия», том 3, С. 325.
[6] «Куна валь алькаб», том 3, С. 98.
[7] «Сиру аалями ннубала», том 5, С. 280.
[8] «Аалям», том 7, С. 145.
[9] «Кафи», том 1, С. 182.
[10] Там же.
[11] «Кафи», том 1, С. 9.
[12] «Кафи», том 1, С. 9.
[13] «Тасхиху ль-итикад», С. 27.
[14] «Бихар», том 25, С. 67.
[15] Там же.
[16] Там же.
[17] «Вафи», том 1, С. 6.
[18] «Мустадраку ль-васаиль», том 3, С. 507.
[19] «Кафи», том 1, С. 20.
[20] «Кафи», том 1, С. 10.
[21] «Кулейни ва китабуху кафи», С. 395.
[22] «Кашф аль-махаджжа», С. 220.
[23] «Хатиму мустадраки ль-васаиль», том 3, С. 469.
[24] Там же.
[25] Там же.
[26] «Хатиму мустадраки ль-васаиль», том 3, С. 473.
[27] «Рийаз аль-Улама», том 2, С. 262.
[28] «Вафи», том 1, С. 11.
[29] «Хатиму мустадраки ль-васаиль», том 3, С. 505.
[30] «Шарх усуль кафи», том 1, С. 168.
[31] «Мират аль-Укуль», том 1, С. 201.
[32] Там же.