Представляет ли собой исламский мистицизм нечто неоригинальное и привнесенное в мусульманскую среду из других культур? Или же это внутренний продукт самой исламской культуры, основанный на совокупности гносеологических и практических компонентов ислама? Иначе говоря, каковы исторические корни исламского мистицизма? Согласно некоторым авторам, исламский мистицизм является заимствованием из христианского мистицизма [1], который фактически проявляется в христианской традиции монашества и сформировался в среде христианских монахов, а затем стал проникать в мусульманскую среду под новым названием — «суфизм» (тасаввуф). Другие считают [2], что исламский мистицизм был заимствован из индийского мистицизма, и на формирование этого учения среди мусульман огромное влияние оказали Упанишады [3]. Другая группа авторов считают исламский мистицизм заимствованием из философии перипатетиков и  убеждены, что ростки этого учения появились после знакомства исламских ученых с греческой философией и идеями Плотина [4]. Другие авторы ищут корни исламского мистицизма в иранском, зороастрийском мистицизме и пехлевийской философии [5].

Сегодня подобные утверждения не находят одобрения ни у западных, ни у восточных исследователей [6], которые убеждены, что выдвинутые вышеупомянутыми авторами доводы не могут лишить исламский мистицизм его подлинности.

За последние несколько десятилетий большинство исламских исследователей и многие западные мыслители пришли к убеждению, что исламский мистицизм — это подлинная реальность, вытекающая из исламского учения, потому что даже весьма поверхностное изучение исламской культуры знакомит нас с колоссальным пластом теоретического и практического мистицизма и захватывающими образцами духовности, которые легко могли бы привлечь внимание мусульман к вопросам мистицизма. Внимание к этому вопросу поможет отойти от представления о внешних источниках происхождения исламского мистицизма [7].

Сами исламские мистики решительно опровергают попытки связать их учение и практику с неисламскими источниками, единодушно настаивая на том, что оно основано на Книге Аллаха, Сунне [8] Пророка и шари’ате. Например, суфийский шейх Джунайд аль-Багдади [9] говорит: «По этому пути следует тот, кто в правой руке держит Книгу Всевышнего Господа, а в левой — Сунну Мустафы [10] (да благословит Аллах его и его род!), двигаясь при свете этих двух светильников, чтобы не оказаться в пещере сомнений и во мраке ереси» [11].

Среди наиболее известных западных исследователей исламского мистицизма господствует представление о том, что корни исламского мистицизма заложены в самой исламской культуре. Так, Луи Массиньон, исследования которого в области исламского мистицизма считаются наиболее надежными, говорит по этому поводу: «Истинное семя суфизма заложено в Коране. И оно настолько обильно, что его вполне достаточно для того, чтобы не было нужды в подачках с чужого стола» [12].

Как верно заметил Массиньон, в исламе есть такая мощная основа духовного познания и мистической практики, что не имеет смысла искать источники исламского мистицизма за пределами исламской культуры. Шахид Устад Мутаххари (да упокоит Господь его душу!) говорит: «Представьте себе, что человек стоит на берегу реки или большого озера, держа в руках чашу с водой. Можно ли обременять себя размышлениями о том,  набрал ли он содержащуюся в данной чаше воду из источника, находящегося в десяти километрах от того места, или же набрал ее из колодца, расположенного далеко за холмами, забыв при этом о реке или большом озере, возле которого он стоит?»

Далее Шахид Мутаххари говорит: «Когда, рассуждая об источнике исламского ‘ирфана (мистицизма), мы ссылаемся на другие мистические учения, существовавшие у индийцев или христиан, мы будто бы утверждаем, что тот человек набрал в свою чашу воду из такого-то источника или колодца, тогда как в распоряжении мусульман и исламского мистицизма находится огромное озеро ислама, полное пресной воды. Естественно, мусульмане в этом отношении находятся под влиянием прежде всего своей собственной религии, вдохновляются своими собственными великими религиозными деятелями и примерами из своего религиозного учения. Так какой смысл в том, чтобы при всем том множестве гносеологических и практических понятий, которые есть в Коране, Сунне и жизнеописании Пророка, обращаться за помощью к другим мистическим учениям?» В другом месте Шахид Устад Мутаххари говорит следующее: 

«Священный Коран, говоря о единобожии (таухид), никогда не сравнивает Бога и творения со строителем и зданием. Коран представляет Бога в качестве творца мира, утверждая в то же время, что Его Священная Самость существует везде и пребывает вместе со всеми вещами: «И куда бы ни повернулись вы, [все равно] обратитесь к Самому Всевышнему» [13]. Или: «Ведь Мы ближе к нему (т. е. к умирающему), но неведомо вам об этом» [14]. Или: «И первый Он и последний, явный и сокровенный, ведает Он обо всем сущем» [15]. Есть в Коране и другие аяты по данной тематике. Естественно, подобные аяты направляют мысль к более возвышенному пониманию единобожия, чем это представляется обывателю. В одном из хадисов говорится, будто Господу Богу было ведомо, что ближе к концу света появятся люди, глубоко знающие сущность принципа единобожия, поэтому Он и ниспослал первые аяты суры аль-Хадид [16](«Железо») и суру ат-Таухид (ал-Ихлас) [17] («Единобожие» («Искренность»)). Что касается следования духовному пути (сайр ва сулук) и прохождения на нем этапов вплоть до последних его стадий, достаточно рассмотреть некоторые аяты, связанные со «встречей с Аллахом» (лика` Аллах), с «довольством Аллаха» (ридван Аллах), Божественным Откровением (вахй), внушением (илхам), общением между ангелами и людьми, не являющимися пророками. К этой категории, в частности, относятся аяты, связанные с Достопочтенной Марьям (мир ей!) и Вознесением Пророка (да благословит Аллах его и его род!) на небеса (ми’радж). В Коране говорится о «повелевающей душе» (нафс-и аммара), об «укоряющей душе» (нафс-и лаввама) и об «успокоенной душе» (нафс-и мутма`ина). Кроме того, речь идет о «приобретаемом знании» (‘илм-и ифази), «Божественном знании» (‘илм-и ладуни) и обретении спасения в результате личных усилий: «А тех, кто радел за [дело] Наше, наставим Мы на пути Наши» [18]. В Коране очищение души (тазкийа-и нафс) характеризуется как единственный путь спасения: «Преуспел тот, кто душой очистился. Понес урон тот, кто [злое] в душе сокрыл» [19]. А любовь к Богу в Коране ставится выше всех остальных форм любви и человеческих привязанностей. В Коране говорится о том, что все частицы мира восхваляют и славят Господа, в связи с чем используется особое выражение, смысл которого состоит в том, что если люди очистятся душой, то эти восхваления и славословия станут им понятными. Кроме того, говоря о сотворении человека, Коран заявляет о «Божественном дуновении» (нафха-йи илахи). Этого достаточно, чтобы стать источником вдохновения духовности в восприятии Бога, мира и человека, особенно в том, что касается связи между Богом и человеком. Кроме того, согласно преданиям, проповедям, молитвам, трактатам и жизнеописаниям великих воспитанников школы ислама, на заре ислама не было формального аскетизма и поклонения с целью получения вознаграждения. В этих преданиях, проповедях молитвах и трактатах содержались высокие мысли. Жизнеописания знаменитых личностей, живших на заре ислама, рассказывают о постоянной череде духовных переживаний, наитий, сердечных прозрений, душевных страданий и любви…

Жизнь, духовные состояния, личностное совершенство и молитвы досточтимого Пророка (да благословит Аллах его и его род!) исполнены духовных переживаний, духовной и Божественной любви, мистических аллюзий. Молитвы Достопочтенного Пророка (да благословит Аллах его и его род!) всегда были предметом подражания мистиков. Слова Повелителя верующих ‘Али (мир ему!), к которому возводят свою генеалогию абсолютное большинство суфиев, всегда служат источником их духовного вдохновения. Исламские молитвы (ду’а), в особенности шиитские, представляют собой сокровище духовного знания. Таковыми являются, например,  молитва Кумайля [20], молитва Абу Хамзы [21], молитвенное размышление «аш-Ша’банийа» и молитвы из сборника Сахифат ас-Саджжадиа [22]. Стоит ли нам при наличии столь многих собственных источников искать их у других?» [23]   

Следовательно, мусульманский мистицизм, как и фикх  [24], вероубеждение (‘акаид) и этика (ахлак), генетически обладает  религиозной и исламской сущностью, имея своим истоком самую суть Корана и Сунны. Нельзя утверждать, что среди мусульман суфии были обособленной общиной и их мистицизм был как-то изолирован от ислама.

[1] См.: Бадави, ‘Абд ар-Рахман. Та`рих-и тасаввуф-и ислами.  С. 32.

[2] См.: Бадави, ‘Абд ар-Рахман. Та`рих-и тасаввуф-и ислами. С. 35.

[3] Упанишады — памятник древнеиндийской религиозно-философской литературы, относящийся к Ведам (VIII—V вв. до н. э.).

[4] См.: Бадави, ‘Абд ар-Рахман. Та`рих-и тасаввуф-и ислами. С. 40.

[5] См.: Там же. С. 31.

[6] Николсон, Рейнальд. ‘Ирфан-и ‘арифан-и ирани. С. 41;  Зарринкуб, ‘Абд аль-Хусайн. Арзеш-и мирас-и суфийа. С. 15. 

[7] Бадави, ‘Абд ар-Рахман. Та`рих-и тасаввуф-и ислами. С. 44.

[8] Сунна (от араб. сунна — ‘путь’) — высказывания и действия Пророка Мухаммада (САВ).

[9] Джунайд аль-Багдади (Абу аль-Касим аль-Джунайд б. Мухаммад аль-Каварири аль-Хаззаз аль-Багдади) (ум. 297/909) — один из знаменитых классиков исламского мистицизма, основатель целого направления в суфизме. Был выходцем из персидской семьи. Родился и всю жизнь прожил в Багдаде.  До наших дней дошли отдельные его трактаты. В отличие от Баязида аль-Бистами, который говорил об опьянении (сукр) и экстазе (галаба) в поклонении Богу, он развивал идеи трезвости (сахв) на этом пути. По его мнению, духовное озарение человека должно происходить только в состоянии трезвости, без особых экстатических состояний. Таким образом, он развил идею рационального поклонения, которую противопоставил экзальтированной практике отдельных суфиев. Именно поэтому его традиция и считается приемлемой среди ортодоксальных мусульман.

[10] Аль-Мустафа (‘избранный’, ‘очищенный’) — одно из почетных именований Пророка Мухаммада.

[11] ‘Аттар ан-Нишабури, Фарид ад-Дин. Тазкират аль-аулийа . С. 420.  

[12] Аль-Фахури, Хина и аль-Джар, Халил. Та`рих-и фалсафа дар джахан-и ислами. Т.  1. С. 244.

[13] Коран, 2: 115.

[14] Коран, 56: 85.

[15] Коран, 57: 3.

[16] 57-я сура Корана.

[17] 112-я сура Корана, начинается с аята: «Скажи: „Он — Бог Единый“».

[18] Коран, 29: 69.

[19] Коран, 91: 9—10.

[20] Кумайль  б.  Зийад ан-Наха‘и — один из верных сподвижников ‘Али б. Абу Талиба. Участвовал в сражениях под его предводительством. Получил от ‘Али знаменитую молитву. Был убит омейядским правителем Хаджжаджем б. Йусуфом.  Ан-Наха‘и передал множество преданий о жизни и деяниях ‘Али.

[21] Абу Хамза ас-Сулами (ум. 767 г.) — один из первых авторов-собирателей и систематизаторов хадисов.

[22] Сахифа—йи Саджжадийа — сборник молитв и высказываний Имама ас-Саджжада. Имам ас-Саджжад — ‘Али б. Аль-Хусайн б. ‘Али (658—712), четвертый имам мусульман-шиитов (имамитов), которого называли Зайн аль-‘Абидин (‘Украшение поклоняющихся’) и ас-Саджжад (‘Совершающий много земных поклонов’) за его необычайное терпение, стойкость и богобоязненность.

[23] Мутаххари, Муртаза. Ашенайи ба ‘улум-и ислами. ‘Ирфан, урок 3.

[24] Фикх (‘глубокое понимание, знание’) — исламское право и юриспруденция. Знатоки фикха называются факихами.