Состояние неверия такое же, как невесомость — тревожное и странное

Несмотря на бесплодные усилия ряда материалистов, которые пытаются уподобить человеческое существо чему-то механическому, сравнивая его со строительством машины, недавнее исследование (особенно в психологических аспектах жизни человека!) показывает, что разница между живым человеком и неживым механизмом настолько велика, что даже некоторые черты их сходства забываются.

Одно из преимуществ и характеристик «человека» состоит в том, что без веры и цели жизни он не может жить, не опираясь на какую-либо идеологию или верование, в то время как машина для существования совсем не нуждается ни в «мыслях», и тем более в «идеологиях». Это наиболее очевидная человеческая характеристика.

Поэтому, если вместо известного определения «человек — говорящее животное» мы скажем «человек — мыслящее животное, у которого есть идея» — вот такое определение будет более правильным и выражающим сущность человека.

Однако так же, как человеческий организм нуждается в воде и питательных веществах, его душа тоже нуждается в питании. Питание души — это мысль и вероубеждения. Мысль и вера — это тоже пища для души.

Вот почему у каждого человека существует врождённая, естественная потребность иметь определённый образ мышления, и он следует своей собственной «школе мысли». Более того — без неё он чувствует внутри себя ужасную пустоту. Добавим также что, если у него нет доступа к правильным школам мысли, он неизбежно заполнит этот пробел иллюзиями, суевериями и мифами.

И здесь надо искать секрет склонности отсталых племён к заблуждениям и суевериям. Да, это потребность естественная и бесспорная.

В целом состояние неверия для человека можно сравнить с состоянием невесомости.

Науччные исследования показывают, человек, попавший в состояние невесомости, вообще не может контролировать себя, ведь в таком состоянии движения его замедленны, он неспособен двигаться прямо и его тело бросает из стороны в сторону во время любого пути. Даже во время еды и пережёвывания пищи, когда он ест и пережёвывает еду, он должен полностью закрыть рот, ибо каждая частичка пищи, находящаяся у него во рту, отбрасывается лёгким движением языка и зубов.

Говорят, что чувство, которое испытывает человек в невесомости, похоже на переживания человека, падающего в глубокий и бесконечный колодец. Ведь в обычной жизни мы никогда не чувствуем себя невесомыми, кроме как в кратких случаях, когда мгновенно падаем на землю. И просто так, без падения, в обычной жизни мы никогда не чувствуем себя «подвешенными и плывущими» как бы в пустом пространстве, свободными от земного тяготения и невесомыми. Лишь в краткий миг падения с высоты человек находится в состоянии невесомости.

В самой же невесомости нет «утешения», нет «покоя». И, возможно, поэтому астрономы пытаются создать искусственный вес для космических путешественников, создавая дополнительно или вращательное движение или центробежную силу, чтобы космонавты могли больше расслабляться. Отсутствие убеждения, веры и цели — тоже своего рода «душевная невесомость». В таком состоянии человек совсем нехорошо себя чувствует, ибо у него нет опоры. Он подобен тому, кто проваливается в глубокий и бесконечный колодец.

Таинственная и душераздирающая печаль изнутри терзает его! К его обычным проблемам добавляется тревожное чувство, что он будет брошен в любой момент в любую сторону. В таком состоянии на него оказывают влияние различные факторы, самые разные мотивы давят на его мысли – и сам он находится в состоянии безразличия. С чем сравнить это? Конечно же, это как беззащитный город перед натиском чужих армий, в нём нарастает вал тревоги, опасностей и волнений.

Вера и цель, какими бы они ни были, имеют своё чудесное «успокаивающее» действие. Они дают силу и покой человеку, даже оправдывая его жизненные потери или потерю капитала. Они освещают горизонты его будущего, являются светом надежды для всей будущей жизни.

Думая об этом подсознательном переживании любого человека, Эйнштейн признал тот факт, что меняющиеся и развивающиеся предметы не могут быть духовной поддержкой личности, в них нет надежды найти покой для растерявшегося человека — но эта успокаивающая поддержка, несомненно, должна быть.

Она имеет иное происхождение: от Источника фиксированного, бессмертного и, конечно, сверхъестественного происхождения. Именно здесь важна роль веры. Ибо она сама обязана своим существованием необычному и сверхъестественному происхождению. Её неизменное и вечное происхождение придаёт ясность и душевной покой всем человеческим существам, и, следовательно, душевный покой должен быть найден только в вере в это происхождение.

Интересно, что даже «материалисты» непреднамеренно признали этот факт, одобрив «успокаивающее действие веры в Бога». Ведь мы знаем, что материалисты последних столетий многократно повторяли утверждение, что «вера в принцип, называемый Богом», является продуктом, как они пишут, человеческого «страха»!

Бертран Рассел, подражая материалистам, жившим до него, говорит: «Я думаю, что источником религии является, прежде всего, человеческий страх. Это страх стихийных бедствий, страх вреда, который другие могут причинить ему, и страх дискомфорта, который постигает человека после совершения проступка, вызванного вспышкой вожделения, прикосновения к чему-то запретному».

Затем он добавляет: «Религия уменьшает серьёзность этого страха и несчастья» (это отрывок из его книги «Мир, который я знаю», стр. 28.) Хотя это утверждение не имеет философской ценности, мы не сами своими словами, а словами Рассела показали, что вера, прежде чем она будет вызвана страхом стихийных бедствий, связана с пониманием постоянно происходящих событий и несменяемой системы Вселенной. Ведь осознание жизни каждому человеку в каждом его возрасте даётся по-разному.

И каждый сам заслужил ту или иную часть общей информации, будь она ограниченной или обширной. Но, в любом случае, это утверждение отражает тот факт, что вера может помочь человеку преодолеть и страх и тревогу.

Другой примечательный момент состоит в том, что коммунисты, которые являются самыми стойкими противниками религиозной веры и любой веры в сверхъестественное, выступают против религии не только как философской идеологии, но и как тактического препятствия на пути к их политическим, экономическим и социальным целям.

Они борются против неё. Но опять же, они не смогли отрицать «успокаивающее действие веры в Бога». Однако, они объясняют этот факт как «анестезию» (то есть, обезболивание в медицине) и считают религию так называемым «опиумом для народа» (то есть, сознательно введённым наркотиком).

У этой интерпретации есть положительное ядро ​​и отрицательная оболочка. Его положительное ядро ​​- это признание успокаивающего действия религии, а его отрицательная оболочка – это вывод, что проблема застоя социальной активности коренится именно в религиях. Но мы можем легко отделить в этих оценках положительное ядро ​​и откинуть его отрицательную оболочку в сторону.

Ведь разница между «анестезией» и «седацией» (искусственной комой, медикаментозным сном) не очень сложна для понимания. Наркотики — это отключение активных сил человека (или нации) и лишение их плодотворной деятельности, растрата изначальных сил и их реальных возможностей, создание состояния неподвижности и бездеятельности. А расслабление означает предотвращение психического беспокойства и самоконтроль во время движения.

Оно — полезное для человека спокойствие, которое позволяет мобилизовать и направить свои творческие силы в направлении цели. Это состояние, которое даёт каждому человеку надежду перед лицом возможных неудач и побуждает его продолжать борьбу.